Новости
19 мая 2021
Эфир со смыслом

Восемь лет назад, 19 мая 2013 года, в 12 часов по московскому времени зрители впервые увидели программы нового телеканала ОТР. С самого первого дня команда канала доказывает, что можно делать качественное телевидение для людей, не имея огромных бюджетов, не участвуя в гонке сногсшибательных шоу и не соревнуясь в громкоголосости экспертов и звездности звезд. О том, что сегодня нужно зрителю, как делать народные новости и угрожает ли ТВ интернет, «РГ» рассказал директор дирекции информационного вещания ОТР Константин Точилин. Константин Точилин: Мы - не про шоу, мы - про смыслы, и наш зритель должен думать вместе с нами. Фото: Олеся Курпяева Константин Точилин: Мы — не про шоу, мы — про смыслы, и наш зритель должен думать вместе с нами. Фото: Олеся Курпяева

Вы на ОТР с первого дня, сначала сами были в эфире, теперь определяете информационную политику канала. Удалось воплотить в жизнь то, что задумывали, чем горели?

Константин Точилин: Энтузиазм и ожидания, конечно, были, но нервотрепки было больше. Мы же не просто так, раз и вышли в эфир. До этого два месяца, как говорят теннисисты, играли в стенку — делали полностью все программы, но они никуда не шли. И когда вышли в эфир, выдохнули: наконец-то. А дальше особо ничего не загадывали, просто смотрели, что пользуется спросом, а что нет. Мы канал небогатый, поэтому приходилось экспериментировать. Так, в том числе и от безденежья, появилось «ОТРажение». Нет ничего дешевле прямого эфира, когда не нужно ничего, кроме студии. И так во всем — мы вроде плывем по течению и по ветру, но стараемся и ветер поймать, и в волнах не утонуть.

Планируя очередной новостной выпуск, как расставляете приоритеты? Смотрите ли на топ Яндекса, например, есть ли табу в темах?

Константин Точилин: Главный критерий один — презумпция здравого смысла. Мы никогда не станем ругать сотрудников, если они позже выдадут новость. Погоня за скоростью в эпоху интернета бессмысленна. Все равно кто-то где-то что-то сделает быстрее. Гораздо важнее — не сказать глупость, не выдать непроверенное. Важно посмотреть, новость ли это или хайп. Скандалы, звезды, бородатые женщины и говорящие еноты (у нас такой редакционный сленг) — это не к нам. Пусть мы будем немного скучные, зато по делу, про страну, про людей. Как говорит Анатолий Лысенко, хочу, чтобы в новостях была новость о том, что в Туле открылась булочная. Задача правильная, но непростая. Как сделать так, чтобы открытие булочной в Туле было интересно тем, кто смотрит нас в Рязани? И вот мы стараемся через эту булочную показать, что происходит в стране.

«ОТРажение» — это три часа прямого эфира дважды в день и более 30 тысяч человек, которые каждый эфир пытаются к вам прозвониться. Раскроете секрет успеха?

Константин Точилин: Мы рискнули взять традиционно радийный формат, когда слушатели звонят в студию и обсуждают с ведущим волнующие их проблемы, и адаптировать его к телевидению. Порой мы сами себя дразним «цветным радио», ведь для телевидения вроде бы важна картинка, а тут просто сидят люди и говорят. Выходили в первый эфир, боялись, конечно, что провалимся, ведь не было ни рекламы, ни анонсов, и вдруг неожиданно пошли звонки, будто так и надо. Мы просто обалдели от их количества. Поняли, что попали в точку. Потом пандемия немного помогла. Раньше обязательно приводили экспертов в студию, а когда ввели самоизоляцию — стали активнее использовать скайп, вайбер, другие сервисы и значительно расширили палитру и географию экспертов. Из дома людям проще подключиться, хотя иногда на заднем фоне очень забавные сцены происходят.

Чем сильнее интерес зрителей, тем, наверное, сложнее выбирать темы?

Константин Точилин: Непросто. Причем мы стараемся не повторяться, чтобы утренний и вечерний выпуски программы отличались. Хотя если тема такая, как Казань, то, естественно, говорим об этом целый день. Как и вы, смотрим топ Яндекса, ищем… Часто сама жизнь подкидывает темы. Недавно шеф-редактор одной из бригад «ОТРажения» сходила в магазин за пельменями, на ценнике было 250 рублей, а пробили ей 500. Чем не повод поговорить про ценообразование в магазинах, акции и обман покупателей? Это же всем интересно. Темой может стать каждая мелочь, которая происходит в жизни, если ты, конечно, живешь реальной жизнью — ходишь по магазинам, стоишь в пробках, ездишь в метро. Вот скажите, много телеведущих ездят в метро? А наши ездят, потому что это быстро и удобно. Мы часто и много ездим по стране, общаемся с людьми. Что цепляет — рассказываем потом в эфире. И оказывается, что это интересно всей стране.

Бывает, что сами зрители предлагают нам темы. Вот 9 мая позвонила женщина-врач из Таганрога. В 90-е годы их отправили работать в Чечню, а сейчас зажимают боевые деньги. Наше ростовское бюро уже разбирается в ситуации.

Прямой эфир, звонят люди… Есть ли у вас какая-то премодерация звонков?

Константин Точилин: Конечно. Бывает, звонят неадекватные люди или человек сильно выпил и ему хочется поговорить. Не выводим, когда звонок не в тему, получасовка закончилась, мы уже перешли к новой теме, а пытаются еще прозвониться по предыдущей.

Внештатные ситуации случались?

Константин Точилин: Был лишь один случай, когда нам пришлось эксперта попросить покинуть студию, потому что он хамил зрителям. Мы такого не одобряем. Зрители и эксперты ценят нас за то, что в эфире у нас атмосфера нормального человеческого разговора. Говорим человеческим голосом на человеческие темы без воплей и скандалов. Мы не про шоу, а про то, чтобы разобраться.

Вот вы спрашивали меня про информационную политику. Мне кажется, наша задача — не просто сообщить факты во всем их многообразии, а попытаться разобраться в смыслах. А они, к сожалению, часто теряются в том, что мы называем мантрами. Скажем, приходит в студию эксперт и говорит: «это не рыночно», «надо поддержать экономику» или «вы что, хотите, чтобы было как в Советском Союзе» … Нам часто ездят по ушам такими фразами. Но простите, что важнее — чтобы это было рыночно или как-то еще или чтобы людям жить было комфортнее? Поэтому особо ценим экспертов, которые не говорят заученными «истинами», а думают в эфире. Если происходит процесс размышления — считаем, программа удалась.

Как думаете, вас слышат? Меняется что-то?

Константин Точилин: Нам часто говорят, а что это вы только разговариваете и ничего не делаете. Но ведь это наша работа — говорить. Хотя иногда очень хочется что-то сделать. Хочется, чтобы не нас, а наших очень умных экспертов слушали и слышали те, кто надо. Мне кажется, смотрят и слышат. Президент во время одной из пресс-конференций прямо сказал, что смотрит иногда наши программы. И сейчас, когда идут программные заявления о социальной политике прежде всего, у нас дежурная редакционная шутка — о, опять «Отражение» посмотрел. Но шутки шутками, а это здорово, и это достижение, я считаю, когда редакционная информационная повестка ОТР совпадает с информационной повесткой президента. Причем не после того, как он сделал те или иные заявления — это тогда уже у всех будет, а до. Значит, мы в правильном направлении идем.

Или вот еще пример. Есть у нас проект «Реальные цифры», он начинался с того, что мы сравнивали данные Росстата и своих опросов: средняя зарплата, пенсия, цены… Выяснилось, что они не особо совпадают. Заметили, что сейчас чиновники все чаще говорят не о средней, а о медианной зарплате, а она все-таки ближе к реальности. Хочется надеяться, что в этом есть и наша заслуга. Мы одними из первых начали постоянно говорить об этом.

В чем особенность ваших аналитических программ?

Константин Точилин: Аналитика у нас идет не раз в неделю, а каждый день. То, что происходит в ежедневном «ОТРажении», — это первая попытка анализа темы. То, что получаем в воскресенье, — экстракт. Мы стараемся готовить к эфиру больше видеоматериалов, но все равно, самое интересное — это когда появляется толковый эксперт и очень кратко объясняет, что к чему. В этом большая заслуга наших ведущих Константина Чурикова и Ольги Арслановой, они могут полчаса обсуждать тему в «ОТРажении», а потом умудряются в итоговой программе все важные смыслы вытянуть за пять минут.

Вы — не про шоу, а про смыслы и про людей. Как такой подход сказывается на рейтингах канала?

Константин Точилин: Мы как-то пытались разобраться в цифрах. Они, признаюсь, не радовали. Но когда мы клали эти данные, а рядом статистику звонков и смс, которые поступают в эфир, становилось понятно, что-то не так. Я нигде не могу найти социолога, который бы объяснил, в какое реальное количество зрителей мультиплицируется 30 тысяч звонков. Не все же будут звонить, а на сколько надо умножить — на 100, 1000…

У меня есть ощущение, что не только наша страна, но и весь мир заигрались в эти рейтинги. Для чего нужен рейтинг? Чтобы продавать рекламу. И если телевизор — машина для продажи рекламы, она будет выдавать один контент. А если для производства хорошего телевидения — это будет совсем другая история. Но что считать хорошим телевидением? Это должно быть что-то развлекательное? Может быть, но мы не совсем про это. Нас смотреть — это определенная работа для зрителя. Как и читать Достоевского — тоже работа. Я не к тому, что мы — Достоевский, но точно не комиксы. Наш зритель должен думать вместе с нами, и он думает, реагирует, звонит. Ожидать, что у нас будет такой же рейтинг, как у «Дома 2», да боже упаси.

Думаю, любая погоня за рейтингами, лайками и звездами плохо кончается. Раньше, когда ребенку говорили слово «звезда», он думал про Альфу Центавра, а не про Бузову. Произошло смещение понятий, и мы пытаемся с этим что-то сделать. К счастью, не мы одни. Все большее количество людей на разных каналах это понимают. Кажется, мы начали потихоньку отряхиваться.

В последнее время печатные СМИ все больше уходят в интернет, к своей многомиллионной аудитории. А куда идет телевидение?

Константин Точилин: Свою судьбу не знаешь, как говорить о судьбе телевидения… Понятно, что главный страх у всех телевизионщиков — интернет, рекламные бюджеты, как говорят (мы-то их не видим), перемещаются туда — в погоне за рейтингами и лайками. Опять же — вопрос, что вы делаете: машину для рейтингов и лайков, то есть для продажи рекламы, или машину для хорошего и умного контента. А уж распространяются он через телевизор, или компьютер, или планшет — дело десятое. Интернет — это не явление и не цель. Это средство, которое может быть и полезным, и вредным. Ну как и телевизор, кстати, и газета, и книга. И, кажется, понимание этого приходит уже — обожествление интернета и интернет-персонажей, как мне кажется, уже начинает сходить на нет. И интернет, и ТВ — это все зеркала общества. Мы будем умные и хорошие — будет умный интернет и умное ТВ, будем тупые, жестокие, жадные — экран покажет…

https://rg.ru/2021/05/19/vosem-let-nazad-nachal-veshchanie-samyj-narodnyj-telekanal-otr.html